ПАМЯТНИК ЛАБРАДОРУ

Две даты: президент страны отметил свое 55-тилетие и - ровно семьдесят лет назад в СССР вышел русский перевод книги Лиона Фейхтвангера «Москва 1937».

Про президента мы и так знаем все, так что я, с вашего позволения, скажу только, что масштаб всенародного восторга, кажется, затмил все предшествующие радости. Конечно же, отличились «Наши», устроившие свои акции по городам и весям под хорошим лозунгом «Путин - герой нашего времени». Конечно же, на государственном телеканале появился Никита Михалков со своей авторской передачей (недоброжелатель не преминул съязвить на радио «Свобода»: «Давайте вообразим себе такую фантастическую ситуацию: Мартин Скорсезе снимает фильм о Джордже Буше к его дню рождения. Немыслимо - да? Или Клод Шаброль снимает фильм ко дню рождения Николя Саркози. Немыслимо?..» - но, что поделать, наш Михалков именно в этом качестве естественен и целен…) Конечно же, очень своевременно выигравшие чемпионат Европы российские баскетболистки тут же заявили, что «команда посвящает победу российскому президенту», а в Питере (судя по тональности сообщений - на полном серьезе) обсуждался проект установления памятника лабрадору Кони - как «лучшему другу Владимира Владимировича» (о Боже, за что ж вы так Владимира Владимировича?!.). Ну и много чего еще - сравнимого по запредельному, тошнотворному лизоблюдству и предельному самонеуважению поздравлянтов и их вдохновителей.

Можно, правда, предположить, что многие из тех, кому позволили ТАК отметиться, были вполне искренни и их любовь к президенту абсолютно бескорыстна. Но не мной замечено, что эта самая искренность - замечательное человеческое качество - никак не отменяет необходимости ни в уме, ни в чувстве меры. Остается только сожалеть, что эта простенькая мысль так ни разу не посетила организаторов всех этих кампаний…

Ну, и хватит об этом… Хотя… нет, не удержусь!.. «К юбилею президента сразу три театра страны взялись за постановку драматического произведения под названием "Каникулы президента". Одноименная книга, которая и послужит сценарием к спектаклю, вышла в свет аккурат в день рождения главы государства»… Все события пьесы разворачиваются на далекой сибирской таежной заимке, где волею судьбы оказывается президент России и американский писатель, который пишет книгу о Путине. Во время рабочего облета таежных территорий отказывает двигатель президентского вертолета и он совершает вынужденную посадку в сибирской тайге. Президент спасает своего биографа, выносит его на себе к заимке, и несколько недель живет среди таежных "аборигенов". "Сюжет пьесы развивается непринужденно и весело, и все заканчивается хорошо, - добавляет представитель коллектива авторов. - В конце двухчасового спектакля президент улетает, но обещает вернуться". При этом большое внимание авторы пьесы уделили языку Владимира Путина. "У нас в пьесе Владимир Владимирович говорит только своими собственными словами". По их словам, "чтобы точно передать неповторимый колорит и образность речи Путина", они целый год изучали все газеты и журналы с речами президента, чтобы дословно включить в текст пьесы "емкие путинские выражения… Так что там никакой отсебятины нет". Авторы пьесы также уверены, что сценический образ Владимира Путина обречен на долгую жизнь."Спектакли с нашим Путиным будут идти десятилетиями, над ними Конституция не властна, и никакими президентскими сроками правление нашего Путина на сцене ограничить невозможно"…

Пьесу я, не поленился, прочитал. Оптимизма соавторов не разделяю. Да и политически сюжет мне представляется более чем сомнительным: я уже привык думать, что без личного участия президента страна не то что «несколько недель» - дня не проживет, тут же какие-нибудь мерзавцы либо цены на молочные продукты повысят, либо еще что… То есть герой «Каникул…», разумеется, герой и супермен, но неужели кто-то в этом (после тувинской фотосессии) и без пьесы сомневается?

Кстати, в этот же праздничный день еще одну пьесу про Путина поставили в Германии. Там, правда, вовсю хлестал ювеналов бич сатиры, перед героем спектакля являлся дух Политковской и матерей Беслана, но общественность встретила произведение холодновато. Так, «Берлинер Цайтунг» отметила, что «при грандиозности замысла бросается в глаза топорность его исполнения. Анна Политковская заслужила большего, чем просто роль ангела в сценическом балагане. Да и Путин достоин лучшей, то есть более точной критики, а не произносимых на манер заклинания слов "убийство" и "Газпром"»… Эх, кабы многим моим коллегам поучиться у «Берлинер Цайтунг» и отношению к театру, и отношению к журналистике…

А теперь о юбилее книги Фейхтвангера. В ней он живописал то, что увидел за недолгое пребывание в стране победившего социализма, и именно восхищение увиденным заставило не только срочно перевести эту книгу на русский, но и в рекордно короткий срок (от сдачи рукописи в набор до подписания книги в печать прошли лишь сутки!) издать ее громадным тиражом. Что, впрочем, отнюдь не помешало почти сразу запретить ее и сослать в спецхран на полвека с лишним.

Книга и сегодня потрясает - прежде всего готовностью большого писателя поддаться достаточно примитивной пропагандистской трескотне и даже воспроизвести ее за собственной подписью. До сих пор спорят: что это было - запредельная наивность? Чистосердечное непонимание того, с кем имеет дело? Элементарный подкуп? Осознаваемая автором трагическая необходимость создавать Сталину необходимый ему имидж - при понимании, что другого союзника западным демократиям в войне против Гитлера все равно не будет?..

Так вот, о Сталине. Главное, что в нем отметил гость, - это его нечеловеческая скромность. «О нем рассказывают, - пишет Фейхтвангер, - сотни анекдотов, рисующих, как близко принимает он к сердцу судьбу каждого отдельного человека, например, он послал в Центральную Азию аэроплан с лекарствами, чтобы спасти умирающего ребенка… или как он буквально насильно заставил одного чересчур скромного писателя, не заботящегося о себе, переехать в приличную просторную квартир. Но подобные анекдоты передаются только из уст в уста и лишь в исключительных случаях появляются в печати». И далее: «На мое замечание о безвкусном, преувеличенном преклонении перед его личностью он пожал плечами. Он извинил своих крестьян и рабочих тем, что они были слишком заняты другими делами и не могли развить в себе хороший вкус, и слегка пошутил по поводу сотен тысяч увеличенных до чудовищных размеров портретов человека с усами, - портретов, которые мелькают у него перед глазами во время демонстраций… Всю эту шумиху он терпит, заявил он, только потому, что он знает, какую наивную радость доставляет праздничная суматоха ее устроителям, и знает, что все это относится к нему не как к отдельному лицу, а как к представителю течения…» Впрочем, тут он становится серьезен, «он считает возможным, что тут действует умысел вредителей, пытающихся таким образом дискредитировать его. «Подхалимствующий дурак, - сердито сказал Сталин, - приносит больше вреда, чем сотня врагов»… И так далее. Фейхтвангер был очарован.

Сталин, конечно, врал ему в глаза и откровенно потешался над ним.

Но слова насчет «подхалимствующих дураков» и сегодня звучат вполне современно.

Павел Гутионтов